Мой город в круге земном

СЕМИКАРАКОРЫ:  МОЙ ГОРОД В КРУГЕ ЗЕМНОМ

Река Дон, раннее название её Танаис, отмечена на древнейших географических картах планеты, в них она — определяющий элемент в структуре мира, каким мир тогда был известен. На этих картах нет масштаба, они не передают реальных соотношений, но древние карты становятся понятными, если иметь в виду, что для любого человека место, где он живет, является центром вселенной и окружающего мира, потому что именно там происходят все самые важные для него события.
Там мир вписан в круг, а круг в кольце Океана опоясывающего землю, разделенную на Азию, Европу и Африку – эта схема напоминает букву Т: вертикальный столб — Средиземное море, левая перекладина — река Танаис, правая — Нил (Рис. 1).

krug1_Isidor 6-7 a d
  Древняя карта мира

       Страбон, римский географ, писал: «К Европе примыкает Азия, соприкасаясь с ней вдоль реки Танаис». Греки называли этот мир «обитаемая» или «известная земля» – ойкумена, римляне называли «кругом земным». Если пользоваться тогдашней системой знаний, то мы сейчас живем почти в центре «земного круга», или, как ещё учил пионера «Вольку ибн Алёшу» старик Хоттабыч в известном детском кинофильме, — «в самом центре земного диска».
Принято считать, что первым письменным упоминанием о Семикаракорах является «Показание атамана Фрола Минаева в посольском приказе 7 декабря 1672 года»: «А донские де городы состоят…», где под номером 40 стоит «Семикаракор» [1. 22]. Сейчас известны более ранние свидетельства о существовании Семикаракор, так например, карта Исаака Массе, датируемая 1632 годом (Рис. 2).

krug2_masse_1633w
Карта Исаака Массё 1632 года.

Или другой пример — «Роспись казачьим городкам, которые стоят на Дону, с верховья от воронежских вотчин», в этой росписи ниже Раздор (имеются в виду Верхние Раздоры) показаны следующие городки: «Бабы. Семикор. Бесергенев. Маночъ». Донской историк П. Сахаров на основе анализа этого документа установил, что составлен он в 1594 году, вероятнее всего, русским посланником Данилою Исленьевым, который совместно с турецким послом в конце июля 1594 года выехал в Турцию. Такого же мнения в отношении датировки придерживался и В.Н. Королёв — непререкаемый авторитет в вопросах о казачьей истории и местной исторической географии [2. 15], [3. 174]. Есть ещё свидетельства и другие мнения. (Например, И.Ф. Быкадоров утверждал о существовании городка к 1549 году, но на настоящий момент это не подтверждается имеющимися источниками). Но, все эти даты, в общем-то, ничего существенного не меняют – понятно же, что городок был и ранее 1672 года, когда его упомянул Фрол Минаевич.
Более непонятна ситуация с расположением городка, первоначальным и последующими – немного изменяя слова известной летописи, любопытно «откуда есть пошёл» наш город.
Как и все городки, а позже станицы Нижнего Дона, Семикаракоры несколько раз меняли свое расположение. Начальное местоположение описано в «Донских епархиальных ведомостях» И.М. Сулиным следующим образом:
«Первоначально же она находилась на левой стороне Дона, между Доном и устьем Сала, а потом в полуверсте расстояния — на лугу на той же стороне при урочище Чершава» [4. 22].
Обнаружить это место пока не удалось никому, хотя некоторые из числа людей, бродящих с металлоискателями, утверждают, что им удалось, – при расспросах же становится очевидным ничем не обоснованное хвастовство.
Возможных причин тщетности подобных «розысканий» несколько. Первая в том, что большая часть версий о расположении поселений, в том числе и казачьих городков, имеет базой устную традицию — свидетельства старожилов. При всем уважении к таким людям, источник информации это всё же очень ненадёжный – часто собственные соображения они выдавали за предания старины.
Другой причиной, совершенно объективной, является масштабное и довольно регулярное изменение рельефа местности в наших местах. Очень часто авторы архивных документов описывают исторические события (в том числе местоположение объектов) с привязкой к водным объектам, а поздние исследователи принимают современное расположение водных объектов за то состояние, которое было в старину. На участке Дона, где мы проживаем, постоянно происходит переформирование поймы, постоянно меняется плановое (т. е. на местности) и высотное (т. е. по глубине) положение русла Дона, притоков (в том числе Сала), ериков, проток и т. п., очень часто происходит спрямление излучин – можно сказать, что русла рек путешествуют по широкому дну долины. Так несколько раз сменили свои русла реки Дон и Сал, и, таким образом, исчезли природные ориентиры, на которые ссылались в исторических документах. По этой же причине не найден и Раздорский городок, существование которого бесспорно.
Семикаракоры, по-видимому, не менее пяти раз меняли своё положение. Можно попытаться проследить часть этого «маршрута».
В походном журнале Петра I 1695 года, когда флот двигался по Дону к Азову, городок Семикаракоры отмечен на левой стороне реки [5. 18].
Наиболее раннее из известных на данный момент местоположений городка находится на правом берегу Дона, примерно в 1,5 км к югу от Старой Станицы, или в 600 метрах ниже впадения Низенького Дона, (ныне пересохшего). Берег здесь представляет собой высокий крутой песчаный обрыв, подмываемый донской водой и оседающий вниз, и имеет вид дуги, далеко вдающейся в сушу. Высота обрыва над летним урезом воды в реке составляет 5-6 метров. Судоходный фарватер подходит очень близко к берегу и искусственно углубляется работой земснарядов, что приводит к интенсивному разрушению памятника, значительная часть его уже утрачена — трудно судить большая или меньшая.
В разрезе берег на этом участке представляет собой песчаную возвышенность, горизонт которой заметно понижается в обе стороны ниже и выше по течению. Песчаные слои, образующие возвышенность, имеют разную мощность (толщину) и окраску — от светло-серого до оранжевого. Сверху, над песком, сформировался почвенно-растительный слой и слой темного гумуса мощностью 40-70 см, на возвышенности и большей мощности на понижениях т. е. – то есть это поздние наносы. Поверхность задернована и покрыта растительностью. Находки «происходят» из верхних слоёв песка и слоя между песком и гумусом и встречаются в обрыве только там, где горизонт образует возвышенность, – городок, таким образом, располагался на этой возвышенности, и позднее следы его были скрыты отложениями.
В обрыве просматриваются слои пепла и золы толщиной 2-5 сантиметров и протяженностью 1-1,5 м. — следы кострищ. Здесь же в большом количестве встречаются кости различных животных и рыб (судя по состоянию, очень старые), большей частью фрагментированные, некоторые со следами обработки — надрезами, надпилами и т. п., две кости аккуратно расщеплены вдоль острым предметом. Среди этих находок две нижние челюсти диких свиней, что указывает на некоторые особенности рациона питания (эта пища разрешена не для всех конфессий). Кости, как и керамика, встречаются в обрыве только в том месте, где песчаный горизонт образует возвышенность, т. е. на месте поселения, и это, таким образом, остатки трапез.
Керамика казачьего периода представлена массово и однотипно — большим количеством крупных и мелких обломков белоглиняной гончарной посуды. Черепок тонкий, шероховатый, цвет желтоватый или сероватый. Формы сосудов — горшки, кувшины, миски. Размеры варьируются. Горшки — с низким прямым горлом, ручки крепятся к самому краю венчика, дно выделено рантом. Роспись сделана красной или бурой краской (железным суриком — растертой с водой ржавчиной железа), орнамент геометрический — горизонтальные и волнистые, сплошные и прерывистые линии. Вся керамика представлена исключительно неполивной (не глазурованной). Только в одном месте обнаружены пять фрагментов красно-коричневого цвета с тёмно-зелёной блестящей глазурью – возможно, от одного и того же сосуда, более позднего, чем поселение. Помимо посуды, найдено около десятка фрагментов печных изразцов – все терракотовые, с рельефным геометрическим и цветочным орнаментом. Керамика такого рода традиционна и одинакова для низовых казачьих городков и датируется второй половиной XVII и первой половиной XVIII веков [6. 173], [7. 65-67].
Формы и тип орнаментации посуды позволяет отнести данный керамический комплекс к типично украинской керамике этого же временного периода. Подобного рода посуда была обнаружена на всех памятниках XVII — XVIII веков на территории Луганской области, на всех городках донского казачества, на поселениях запорожцев. Широкое распространение посуды, выполненной в традициях украинского гончарства, вероятнее всего является результатом этнических контактов между представителями русского и украинского этносов. К такому выводу в отношении керамики приходит Н.Н. Каплун в работе «Новые данные о поселениях казачества второй половины XVII — начала XVIII веков на территории Луганской области (Украина)». [8. 307].
Культурный слой, насыщенный керамикой казачьего периода, имеет мощность 20-30 см.
В июле 2009 года здесь же, на берегу, были обнаружены 12 серебряных монет, их называют «чешуйками», времен Петра I. Это мелкие, размером примерно в ноготь мизинца, монеты овальной формы с неровными краями — чеканились они тогда вручную из обрезков серебряной проволоки определенного веса, они напоминают рыбью чешую – соответственно и название. Часть из них с отверстиями, т. е. пришивались как украшения. По устным свидетельствам (людей, проводивших здесь поиски с металлоискателями), количество «чешуек», найденных на поселении, составило более 70 единиц. Так же говорили, что встречались «чешуйки» допетровских выпусков, более ранних.
Для иллюстрации: чтобы оценить сумму в 70 коп. серебром, при обучении М.В. Ломоносову на содержание полагалась одна копейка в день (это в столице); годовая зарплата военного (не офицера) составляла примерно пять рублей.
Из тех найденных монет, которые удалось увидеть, номиналы — копейка и деньга, все времени Петра I. При более внимательном исследовании оказалось, что монеты представлены выпусками до 1696 года и после. Особенность в том, что после 1696 года серебряная копейка «потеряла» вес — с 0,4 до 0,28 г. серебра (реально ещё больше), то же самое с деньгой. Государство таким образом решало свои финансовые проблемы, а деньги соответственно обесценивались. Среди найденных отмечены копейки весом 0,225 грамма, деньга — 0,172 грамма.
Наиболее поздняя монета (из известных находок) – медная полушка 1721 г. (из серии 1718-1722 годов регулярного чекана), найдена 18 августа 2013 года. Следовательно, по монетным находкам, поселения на этом месте можно датировать концом XVII — первой половиной XVIII веков.
Другие находки: свинцовые круглые пули, бронзовые пряжки. Металлических предметов на поселении очень мало. Сведения в некоторых письменных источниках можно соотнести с обнаруженным казачьим поселением. Например, у И.М. Сулина в «Кратком описании станиц Области войска Донского»:
«…Вода согнала станицу отсюда и она переселилась далее по правой же стороне в луг в Попову грядину. Отсюда в 1776 году она перешла на север в Бугры.» [4. 22].
Песчаная коса на левом берегу, напротив поселения, называется Поповой, и, учитывая, что нынешнее русло Дона образовалось только в 1917 году (ранее оно называлось ериком или протокой Быстрик), можно допустить, что размываемая ныне возвышенность была «грядиной» с таким же названием.
Второй пример: Н.Ф. Фрадкина пишет, что по преданию первое поселение семикаракорцев находилось в урочище Большая (Большая лука) [9. 94]. Сейчас урочище Большая находится на расстоянии менее одного км. к северо-востоку от описываемого места, но при этом следует иметь в виду, что Низенький Дон, ныне пересохший, был когда-то основным руслом и на некоторых старых картах отмечен таковым.
Обнаруженное поселение совпадает с обозначенным на правом берегу de Stadt Semikarakor на карте К.И. Крюйса в атласе «Новая чертёжная книга, содержащая великую реку Дон или Танаис» (Рис.3), изданном в Амстердаме в 1704 году на русском и голландском языках [10].

krug3_kruys_1703
Карта Корнелия Крюйса 1703 г.

На следующей по времени карте, в атласе Теврюнникова 1797 г., наша станица обозначена на правом берегу Дона, примерно в том же районе, где и у Крюйса (Рис. 4).

krug4_tevrunnikov1797wВ «Географическом описании обитаемой земли Войском Донским» 1791 г. говорится, что станица Семикаракорская лежит «на месте ровном, окруженном по большей части болотами, в пяти верстах от возвышения земли, вследствие чего в половодье нет никакого сообщения с другими местами, кроме судового» [11. с. 265].
Под «возвышением земли» имеются в виду холмы. По-видимому, на карте у Теврюнникова отмечено, а в «Географическом описании…» описано следующее по времени место расположения Семикаракор. Оно находилось на месте нынешней Старой Станицы. Место это ограничено с юго-востока старым руслом Дона, ныне, как уже говорилось, совсем пересохшим, на картах оно имеет название Низенький Дон, с северо-западной и южной стороны территория ограничена ериком (местные называют его Бакшевик), связанным со старым руслом Дона и имеющим протяженность около 2 км.
Самая старая часть поселения располагалась с южной стороны, позже заселяться продолжали рядом, постепенно продвигаясь к северу. Рядом обязательно была вода – кроме бывшего русла Дона, на территории поселения имеется несколько глубоких низин, бывших ранее протоками и источниками воды. Вся территория к югу от нынешней Старой Станицы до пойменного леса имеет углубления в почве, разного размера и глубины, с «зализанными» углами — это домовые ямы, раньше на этих местах стояли дома. Здесь же на поверхности во множестве встречаются обломки керамики, битый кирпич и т.п.
В 70-е годы прошлого века (двадцатого) для уточнения времени существования поселения З.А. Витков, изучавший данное поселение, заложил шурф (квадратную яму) глубиной до 1,75 метра, который выявил культурный слой казачьего периода мощностью около 120 см. З.А. Витков пришел к выводу, что такая необычная для казачьих городищ мощность культурного слоя является доказательством длительного пребывания здесь поселения.
В верхнем горизонте (до глубины 90 см) преимущественно встречаются обломки поливных сосудов, гладких поливных изразцов, кирпича и фаянса, ниже была обнаружена исключительно неполивная керамика и рельефные терракотовые изразцы, аналогичные тем, что были встречены на других казачьих городищах, датируемых второй половиной XVII и первой половиной XVIII столетий.
Обилие изразцов на поселении определённо указывает на достаток, если не на богатство. Мощность культурного слоя в южной части достигала 175 см. На основании таких данных З.А. Витков оценил пребывание Семикаракорского городка (затем станицы) на этом месте на протяжении примерно 300 лет [6. 172-173].
Более поздние находки монет на этой территории (это по информации, ставшей доступной от поисковиков с металлоискателями) дают следующую картину: большая часть монет относится к периоду 1811-1834 годов, (из них больше всего монет Александра I), несколько меньше монет периода 1731-1763 годов (из них почти все монеты Екатерины II). Самая поздняя монета 1843 г. (Николай I), самая ранняя — полушка Петра I – 1710 г. К югу от станицы (к лесу) попадается больше монет раннего периода (Екатерины II), севернее — поздние (Александр I), что позволяет предполагать, что станица заселялась с юга и «шла» далее к северу. Положение это можно увидеть на картах (Рис. 5-6).

krug5_1823-voisko-donskoekrug6_Spec Shubert-1826
По монетным находкам получается, что наиболее активный период жизни на этом месте поселении приходится на вторую половину — конец XVIII и на начало – первую половину XIX веков, когда, по письменным источникам, станица переместилась в Бугры (с 1776 г.), а затем (с 1845 г.) — на нынешнее место, на левом берегу. Возможно, название Бугры подразумевает возвышенность.
Находки монет по датам и встречаемости подтверждают письменную версию о перемещении станицы на разные места, но при этом следует иметь в виду, что хотя монеты материал очень надежный и узкодатирующий, все они ведут происхождение из сборов, сделанных людьми случайными и не всегда надёжными, а потому информация эта неполная и не всегда проверяемая – по понятным причинам, но другой на данный момент нет.
Следует отметить, что на территории Старой Станицы массово встречаются квадратные кирпичи (целые и фрагменты) из сооружений Семикаракорского городища. Кирпичи очень высокого качества – видимо, отбирались лучшие и вторично использовались казаками для хозяйственных нужд.

*  *  *

Подобно Семикаракорам «кочевали» и другие казачьи городки. Перемещения станиц связывают обычно с затоплением территории. Но существует другая, серьёзно обоснованная версия выбора казаками мест для проживания — исходя из защитных особенностей местности. Учитывались в первую очередь водные преграды, островное или низменное положение, извилистые речные русла, «крепи» (густые пойменные леса).
Наибольшее оборонное значение имела вода. «У донцов и запорожцев,» – писал один из авторов первой половины XVII века, – «надея и отуха вшелякая есть вода». Расположение городков «среди воды» хорошо защищало даже при слабых оборонительных средствах – «около всё вода, и от турских и от крымских людей мочно сидеть безстрашно» [14. 193]. Оптимальным было положение, если жилище размещалось между двух оврагов, выходящих к реке, таким образом обеспечивалась защита с трёх сторон, выход к воде и к дороге.
Казачий историк С.Т. Пивоваров писал: «Причина житья в домах, полных воды, не иная, а именно та: неприятели всегда выходили на грабёж весною, когда не было нужды давать коням сена и овса, а весною-то станицы и затопляет водой, а у грабителей лодок не было.  Осенью, особенно зимою, нашим неприятелям нельзя было выезжать из своих жилищ без хлеба и без квартир. Зима грозила сильнее сабли и пороха» [15].
В низовых районах Дона — от станицы Кочетовской до впадения реки в море, в половодье затапливалось до 58% суши. Позже, с уменьшением военной опасности, станицы стали переходить в более удаленные от воды места, как писал тот же Пивоваров: «Когда наши враги перед нами умолкли, тогда и наши казаки начали вылезать из воды и из камышей на возвышенные места» [15].
Возможно, поэтому ранние места пребывания Семикаракор располагались на левой, затапливаемой стороне Дона. Позже станица кочевала по правобережью, а с ростом экспансии России на юг складывались новые условия для заселения.
Весь нынешний юг России назывался тогда Великий луг, или Дикое поле. Удаленные левобережные территории (раньше они имели название Задонская степь) русский этнограф М.Н. Харузин описывал так: «Это — места отдаленные от главной реки, они были совершенно необитаемы вплоть до начала XVIII века». На бескрайнем востоке Дона при полном бесправии царили разбой и грабёж. Селиться здесь было делом авантюрным и самоубийственным. Правительство из-за постоянной угрозы нападения ногаев и калмыков не давало разрешения селиться на левой стороне Дона. В XVIII веке рубежи казачьих юртов в степи на левом донском берегу проводились на расстоянии, на которое «выстрел из пищали пулею достанет» [12. С. 6].
Но, постепенно, в XVIII веке всё же происходят устройство и организация казачьих поселений на левобережье. Набеги разных кочевников пока регулярны, хотя в записях не всегда фиксируются, имеющиеся свидетельства многочисленны и красноречивы. В «Кратком описании станиц Области Войска Донского» (1891 г.) в описании Семикаракоской:
«Курганы Авдеевы, по преданию, названы так потому, что с них во время жатвы украдены были татарами две невестки Авдеевы» [4. 24]. Можно предполагать, что где-то вблизи этих курганов была граница безопасного пребывания. Другое письменное свидетельство: в феврале 1712 года в Кочетовской станице кубанские татары захватили 30 человек и 40 лошадей. В середине XVIII века, после 1740 года, семикаракорцы перегородили рвом и валом промежуток между Доном и Узвалинским озером (нынешние пруды) примерно 1,5 версты, где поставили пушки из крепости святой Анны (старочеркасской) для защиты от татар. Примерно в 1750-1760 годах происходит последнее нападение кочевников — ногайский князь Пупур сжёг х. Щавельники.
Поздний источник – «Историческая записка в прошении в комитет по устройству Войска Донского» 1821 г. станичного атамана М.В. Кузнецова так описывает это время:
«На земле, по левую сторону неудаленно от берегов Дона состоящей, оградили от себя денными и ночными в приличных местах от стороны степи караулами, которых обязанность была блюсти неприятельские движения и в случае сближения оного делать всем занимающимся работами условные маяки, по коим мужчины спешили на отражение неприятельского нападения, а женщины с малыми детьми спасались удалением во определенные в закрытых местах степи, почему всякий из мужчин сообразно летам и возрасту своему всегда, а особливо во время продолжения работ, носил при себе огнестрельное и прочее воинское оружие.
При всем добром попечении предков наших на отражение неприятельского покушения и нападения на них и совершенного преимущества их в храбрости против оного, однако ж они много теряли при бывших с ними сшибках и самых даже жестоких битвах из товарищей своих убитыми и ранеными. А при случаях многочисленности или внезапного оных вторжения на земли их были увлекаемы они сами, жены и дети их в невольничество; рабочий и прочий домовой их скот угоняем, а хлеб и сено предаваем огню.
Таковые случаи, от усилия неприятельского сбывавшиеся, заставили предков наших назад тому со ста лет, промежуток матерой земли, лежащей между Доном и называемом Узвалинским озером, расстоянием версты на полторы перекопать глубоким рвом, высыпать по нем высокий вал с бойницами, в которые из крепости бывшей св. Анны были доставлены пушки с потребными зарядами, а должность артиллеристов отправляли из самых предков наших, быв тому нарочито обучены присланными из той же крепости артиллеристами.
Сим укреплением совершенно обезопасены были из жителей те, которые обрабатывали землю, лежащую от оного вниз по течению Дона до устья реки Сал, а те, которые по недостатку земли выходили за укрепление к разрабатыванию таковых же выше оного состоящих по-над Доном и в степи, по-прежнему ограждали себя караулами, по условленным знакам которых, в случае малого числа хищников, спешили на отражение его, а в таком разе, когда неприятель был в превосходных силах, съезжались под укрепление, куда собирались мужчины с женами и детьми их для ночлегов на всякую ночь.
Тогдашнее Войсковое правительство, видя воинственный дух и жизнь предков наших и почитая действия их противу неприятеля твердым оплотом к недопущению на вторжение оного на прочие войсковые поселения, по правую сторону Дона состоящие, позволило им распахивать земли по-над Доном вниз и вверх на таковое расстояние, как им надобность и возможность того потребует.
Они же, пользуясь правом таковым на свободу, распространили владения свои не только по берегу Дона, но и гораздо далее оного в степь, а, наконец, по обеим сторонам реки Сала со одинаковыми предосторожностями от нечаянного нападения хищников, со одинаковыми действиями противу оных на отражение их и со одинаковыми иногда гибельными для них следствиями, в таких однако ж случаях, когда неприятель был в больших силах» [13. 119-120].
Во второй половине XVIII века (примерно это 1763-1780 годы) строится и формируется Кавказская военная линия, исключающая походы горских народов на соседние (теперь русские) территории. В связи с этим местные оборонительные сооружения постепенно приходят в упадок ввиду ненужности.
В 1778-1779 годах Суворов выселил ногайцев с правобережья Кубани в уральские степи, истребил кубанских татар. Донские калмыки были причислены к казачеству. После разгрома ногайцев и присоединения к России Кубани оборонительные сооружения уничтожаются. В это же время ( в 1783 году) происходит присоединение Крымского ханства к России.
Только после описанных выше событий сложились условия для безопасного расселения станиц и хуторов в левобережные степи – начинается массовое переселение и заселение на левом берегу реки Дон и по Салу.
Возникают многочисленные хутора и выселки. Позже это привело к тому, что население Семикаракорского юрта было рассеяно по хуторам.
Военный министр предписанием от 16.IX.1844 г. дал разрешение на переселение, которое произошло, в основном, в 1845 г., а окончательно завершено в 1847 году. М.И. Сулин в «Донских епархиальных ведомостях» (1891 г.) писал:
«Семикаракорская станица сидит на левом берегу Дона, в 25 верстах от окружной станицы, почти на ровной, несколько возвышенной местности, по плану, с широкими улицами. Станица эта занимает теперешнее место только в 1845 году» [4. 22].

Это также фиксируется на поздних картах (Рис. 7-8).

krug7-Shubert-1846-1863wkrug8_Strelbickiy 1868

Библиография.

1.  Список населенных мест, изданный Центральным Статистическим Комитетом. Земля Войска Донского. СПб. 1864 г.

2.  Королёв В.Н. «Роспись донских казачьих городков конца XVI века». Историко-археологические исследования в Азове и на Нижнем Дону в 1991 году. Вып. 11. Азов. 1993.

3.  Королёв В.Н. «Донские казачьи городки». Издательство «Дончак». Новочеркасск. 2007.

4.  Сулин И.М. «Краткое описание станиц Области войска Донского». Донские Епархиальные ведомости. 1891, №1.

5.  «Походный журнал 1695 г.». Второе издание. СПб. 1910.

6.  Витков З.А. «К вопросу о местоположении нижнедонских казачьих городков». Сб. «Ученые записки», т. 2. Вып. 2. Мурманск:1958.

7.  Рогудеев В.В. «Комплексы и отдельные находки XVIII-XIX веков». Сб. «Археологические записки». Вып. 5. Ростов-на-Дону. 2007.

8.  Каплун Н.Н. «Новые данные о поселениях казачества второй половины XVII — начала XVIII веков на территории Луганской области (Украина)». Сб. «Археологические записки». Вып. 7. Ростов-на-Дону. 2011.

9. Фрадкина Н.Ф. «Город Семикаракорск». Сб. «Богатый колодезь». Ростов-на-Дону. 1991.

10.  Крюйс К. «Новая чертёжная книга, содержащая великую реку Дон или Танаис». Амстердам. 1704. Один экземпляр этого издания хранится в Донской государственной публичной библиотеке

11.  «Географическое описание обитаемой земли Войском Донским. Древняя российская вивлиофика, содержащая в себе собрание древностей российских, до истории, географии и генеалогии российские касающихся, изданная Николаем Новиковым». 2-е изд. испр. М. 1791.

12.  В. А.  Дронов. «Очерки истории Дубовского района». Ротапринтное издание, с. Дубовское, 2013.

13. Земля в судьбах донского казака. Собрание историко-правовых актов 1704-1910 г.г. Ростов-на-Дону. 1998.

14.  Окольский С.  Дневник Симеона Окольского. 1638. Летопись событий в Юго-Западной России в XVII веке. Том IV. Киев. 1864.

15.  Пивоваров С.Т. Из донской старины. Записки священника Пивоварова. Казачий вестник. №40. 1884.

 

Список иллюстраций

1Рис. 1. Древняя карта мира (мир Исидора VI-VII вв до н.э.).

2.  Рис. 2. Карта Исаака Массе и её увеличенная часть с городком  Semikorkor.

3. Рис. 3. Карта Корнелия Крюйса 1703 г.

4. Рис. 4. Атлас Теврюнникова 1797 г.

5. Рис. 5. Генеральная карта Земли Войска Донского, сочинена по новейшим  сведениям в С. Петербурге в 1823 г.

6. Рис. 6. Карта Западной части России Г. Л. Шуберта 1826 г.

7.  Рис. 7. Военно-топографическая карта Российской империи 1846-1863 гг. Ф.Ф. Шуберт.

8.  Рис. 8. Карта Стрельбицкого территории Ростовской области 1868 г.

Добавить комментарий