Придурившийся хутор

С. Ф. Токаренко

 «Придурившийся хутор»

 (Местный фольклор)

 Весной 2013 года, в ходе мероприятий разведочного характера на северо-востоке Семикаракорского района было обнаружено местонахождение (так называют скопление археологического материала), большое по площади и обильное по находкам, двуслойное, т. е. с материалом двух разных эпох  – позднего бронзового века и раннего средневековья. Традиционно принято давать названия новым археологическим объектам по названиям ближайших населённых пунктов и географических объектов.

Таким ближайшим населённым пунктом оказался хутор Жуков, в 3,6 км к юго-востоку от местонахождения. Сам же хутор стал называться Жуковым совсем недавно, с 1953 года. Переименован он не в честь маршала Победы Г.К. Жукова, как можно подумать, а в память простого советского воина, разведчика, водителя бронемашины Ивана Ивановича Жукова, погибшего 3 января 1943 года в Великую Отечественную войну, при разведке в нашем районе.

Прежнее же название хутора  – Дурной, так  он обозначен на топографических картах середины XIX века и более поздних, реже, как вариант, встречается название Дурновский, а жители, соответственно,  –  дурновцы.

Название это связывают с забавным случаем, подтверждений письменных или других документальных этому нет, только устная традиция, которую я излагаю в той версии, которую слышал.

Во время второго Азовского похода в 1699 году флот царя Петра Первого, будущего Великого, двигаясь по Дону от Воронежа, где строился, к Азову, где должен был воевать, имел остановку в наших местах. Данному факту есть свидетельство в походном журнале: «… прошли город Кочетов на левой стороне, в нём и веселились». [1. с. 5]

По общепринятой традиции, существующей и в наши дни, для изъявления верноподданнических чувств из соседних населённых пунктов прибывали делегации уважаемых людей и, в соответствии с церемониалом, приветствовали высоких гостей и говорили хорошие слова.

Между тем, отдалённые хутора нашего казачьего юрта, в том числе и нынешний хутор Жуков, были населены старообрядцами.  На Дону старообрядческая церковь издавна была сильна.  В XIX веке в Области войска Донского последователей «старой» веры в целом насчитывалось около 5% населения.  По «Списку населённых мест Области войска Донского по первой всеобщей переписи населения Российской Империи 1897 года» в некоторых населённых пунктах на востоке области число старообрядцев составляло от 10 до 100%.  Такая ситуация сохранялась и до последнего времени в хуторах Вислый, Павлов, Шаминка и др.  Казаки этих мест, староверы, как себя они называют  «люди  истинно древлеправославной церкви», считали царя Петра с его церковной реформой чем-то вроде антихриста. Они уклонились от участия во встрече, а в качестве делегата выставили местного дурачка (сейчас таких людей называют «городской сумасшедший» или «деревенский дурачок» в зависимости от местности).

Подобные ситуации, рассказывают, иногда случались и в Гражданскую войну, когда казаки, опасаясь репрессий при частой перемене власти, избирали «атаманшу» из числа очень пожилых женщин, вручали ей атрибуты атаманской власти, и в случае необходимости, переадресовывали претензии новых властей к таким руководителям, спрос с которых был небольшой  –  вполне остроумное решение.

Царь всея Руси, увидев убогого среди делегатов и заподозрив неладное, устроил расспрос и разгневался. Но, будучи человеком неглупым и неординарным, отомстил не примитивно, какими-нибудь розгами, а вполне с юмором  –  повелел и всему хутору также называться по его делегату  –  Дурной.

Много позже казаки обращались в Атаманское правление Всевеликого войска Донского («в Главную Войску» в терминах того времени) с прошением об изменении неблагозвучного имени, но получали отказ с мотивировкой, что такова была царская воля.

Всё это легенда, в известном смысле очень лестная для хутора  –  нужна большая смелость «не влестить» будущему Великому императору.

Теоретически такая история была возможна, во всяком случае не противоречит тогдашнему укладу.  Известна другая, уже документальная история, случившаяся при Екатерине Второй.  После казни Емельяна Пугачёва, чтобы устранить из российской истории одиозную фамилию, всем потомкам его и сродственникам были придуманы новые фамилии, оскорбительного звучания: Дураковы, Остолоповы, Объедовы. Но бунтарский род не исчез из российской жизни, потомки Емельяна Ивановича всё равно  «выбились в люди»  –  становились офицерами, выслуживали дворянство. Один из них, Дураков Пётр Александрович, последний прямой потомок Пугачёва, окончил Донской кадетский корпус и английский лицей в Турции. Служил добровольцем в французском флоте, получил Золотую звезду за стрельбу из орудий (один из всего флота). На крейсере «Сюррен» обошёл полсвета. Во вторую мировую войну Пьер Дюра, так его называли во Франции, ушёл воевать с фашистами в группу генерала Леклерка в Северной Африке, заслужил чин сержанта, несколько золотых медалей и орден. Служил у англичан. 23 августа 1944 г. в бою под Тулоном сгорел в танке. Посмертно произведён в лейтенанты. Отмечен в числе славных и выдающихся донцов, окончивших Донской Императора Александра III кадетский корпус в разное время. [2. с. 31]

Это яркая иллюстрация к давно известной истине, что нет такого прозвища, которое нельзя прославить.

Другое же местное предание гласит, что название соседнего с Дурным хутора Вислый пошло от слова «висельник»  –  повешенный, поскольку жили в этом хуторе «нечестные» казаки и якобы есть в архивах (по другой версии такой документ выставлялся при советской власти в Ростовском областном музее краеведения) обращение атамана окружной Константиновской станицы к атаману Платову со словами:  «… в этом хуторе живёт через двор  –  вор, а крайние дворы  —  все воры»Атаман Платов дал указ  навести порядок в хуторе и наказание было жестоким:  всех подозреваемых секли, а главарей повесили вокруг хутора, чтобы другим неповадно было. Отсюда и пошло название Вислый. А обращению окружного атамана к Платову предшествовала докладная местного казачьего урядника к полицмейстеру с заключением: «…в соседнем хуторе через двор  –  вор, а вот в хуторе Дурном аж каждый двор вор».

Следует при этом отметить, что слово «вор» в то время, во второй половине XVIII века, имело несколько иной смысл.  Можно вспомнить хрестоматийное из «Капитанской дочки» А.С. Пушкина  –  слова обращённые к Пугачёву«Ты нам не государь, … . Ты, дядюшка, вор и самозванец!». Частое тогда обвинение: :  «Против государя воруешь!..»  –  звучало в адрес  «бунтовщиков»  –  людей, имеющих  разного рода несогласия с властью или отличные от общепринятых взгляды в вопросах веры, государственных дел и пр.,  т. е. причисленных к категории неблагонадёжных.  Старообрядцы же, как весьма значительная категория населения, в силу таких несогласий, были своего рода неформальной оппозицией. Воспитанные в них «старой верой» качества, такие как чрезвычайное трудолюбие, организованность в общины, предприимчивость, обязательность и честность, взаимопомощь, – давали им  преимущества в жизни. Общины быстро росли и богатели, приобретая значительный вес в общественной жизни. Время от времени, напуганная этим власть устраивала гонения на старообрядцев, конечно, не без того, чтобы прибрать к рукам и их богатство… Антипатия к власти, совершенно обоснованная в среде старообрядцев, могла со стороны выглядеть как неблагонадёжность, в том числе и политическая. Не исключено, что в один из таких периодов, бдительный урядник, по наущению ли («рекомендация» свыше тоже возможна  –  разрастания общины на Дону могло убояться войсковое начальство и решило их «попрессовать»), по собственному ли рвению, возможно и не без задней мысли, написал оную докладную. Само же действо весьма похоже на акцию политического устрашения. Получается, что бдительный урядник сигнализировал по инстанции о состоянии общества, а слово  «вор» не имело нынешнего житейского смысла и имело совсем другое оскорбительное звучание.

При советской власти хутор характеризовали  с некоторым уважением:  «Придурившийся хутор, четыре века прожил себе на уме, любую власть обдурит» или  «Хитрый хутор, умеющий «кучеряво» жить».

Казаки к названиям и прозвищам относились довольно спокойно, поскольку и сами не отличались языковой доброжелательностью и даже в официальной документации также не отличались целомудрием.

Известно, уже как хрестоматийное, что  «у казаков некоторых станиц были с виду приличные прозвища: овца  –  у жителей Перекопской станицы, огурец  –  Чернышевской, свинья  –  Милютинской,  телушка  –  Аннинской, но, объясняя их,  насмешники рассказывали всякие нецензурные истории».  [3. с. 209, 211, 287, 322].  Местное прозвище дурновцев  –  кугоеды (кугой у нас называют камыш, а ели его корни, они съедобные и в период войны многие этим и выживали), висловцев называют  –  староверы (ввиду большого их числа), мечетновцев  –  чекушечники (якобы те предпочитали водку в малой таре –  «чекушках», бутылках ёмкостью в четверть литра).

В. С. Сидоров, рассматривая так называемые «пороки»  –  иронические прозвища, которые станицы давали друг другу, справедливо замечает, что хотя казаки в этом жанре зачастую представляют самих себя в самом невыгодном свете,  «это-то и говорит  об их духовном здоровье, небоязни сатирически преувеличивать и заострять общие свои недостатки». [4. с. 6-7]

Даже после долгого процесса «облагораживания» топонимики в нашей местности существуют и доныне немало неблагозвучных казачьих топонимов:  озёра  Вшивое, Погановское,  Хреновое  (возле первых двух были и хутора с такими же названиями), речки  Вонючка,  Поганка,  Дурка.   Более неприличные приводить не будем, учитывая формат издания.

Сейчас непривычно, что казаки так «ласково» называли свои же места, но казачество было уникальным явлением и имело уникальный язык, сейчас   в среде казачьей интеллигенции пытаются его воссоздать под названием «гутор».

А все эти названия,  в противоречии с пословицей  «Что дурно – то нехорошо», нисколько не портят ни наши места, ни впечатления от них, а только воскрешают тогдашний колорит.

 

Литература.

1.     Походный журнал 1698 – 1699 г.г. Второе издание. СПб. 1910.

2.     О.И. Лобов. Памятка кадету Императора Александра III Кадетского  корпуса.  Новочеркасск 1995.

3.     А.В. Миртов. Донской словарь.  Материалы к изучению лексики   донских казаков. Ростов-на-Дону.  1929.

4.     В.С. Сидоров. Вурдалака.  Ростов-на-Дону.  1994.

Добавить комментарий