Введение

Предисловие

Если пойти на юг из города, то после небольшого пологого спуска, откроется необъятное пространство, на многие километры во все стороны протянется однообразная равнина. Степь. Где-то попадалось сравнение: «… ровная как раскрытая ладонь перед глазами». Зимой выпавший снег выделяет низины – русла бывших проток и озёр, летом трава скрывает и сглаживает рельеф
Если уйти дальше, позади останется возвышенность, которая огромной подковой охватывает степь с севера и запада. Вдали, на западе, горизонт закроют раздорские холмы, они вползают в степь и быстро понижаются, напоминая лапы с погружёнными в почву когтями, хищно схватившими лицо земли. Там самое высокое место и, во время оно, наблюдательный пост при казаках. Оказываешься внутри большой плоской чаши со слегка приподнятыми краями ,  как и представляли себе мир древние, – «в самом центре земного диска». Линия горизонта обычно размывается маревом, и город тает, но не исчезает, в ясную же погоду можно рассмотреть детали даже в Раздорах.
Летом жизнь в степи только возле воды, или ночью, или под землёй. Вода, у речек, или ручьёв, единственная возможность выжить. Только здесь возможен отдых и длительное пребывание. Здесь ярче краски. Летом воздух сухой и обжигает ноздри – горечь и раздражение. Краски степи неярки, – приглушены и однообразны, ничего выделяющегося нет. Вечер наступает поздно и очень медленно. Летом небо светло-голубое, без облаков, и выглядит глубоким и прозрачным, но эта глубина и величие не радуют. Коршун, который обычно висит вверху, иногда взмахивая крыльями, скорее подчёркивает одиночество, чем оживляет пейзаж. Чехов пишет: «Когда долго, не отрывая глаз, смотришь в глубокое небо, то почему-то мысли и душа сливаются в сознании одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и всё то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далёким и не имеющим цены». В степи обязательно рождаются такие мысли, иногда грустные и светлые, иногда более тёмные и безнадёжные.
В степи всё живое по одному – в единственном числе и в одиночестве, если же их несколько, то они неотличимы и монотонны. Деревья также редки и одиноки, с жидкой тенью. Для художника это делает пейзаж утончённым «все оттенки охры», человеку обычному не на чем удержать взор, и он повисает. Развалины, отдельные камни, курганы кажутся уютными…
Зимой жизнь в степи почти замирает. Зимой много хуже, чем летом – стужа и метели, и тоже нет убежища, и еды, и абсолютная уязвимость для любой напасти – природной и человеческой. Долгий холод заснеженных полей, облачное низкое небо, стремительные метели, стирающие границу между небом и землёй. Древние греки примерно здесь или чуть южнее размещали границу обитаемого мира и считали, что боги Олимпа собирали в этих местах всё худшее, что может быть в природе, положив предел, недоступный для человеческого мужества, любопытства и предприимчивости (где-то поблизости и один из входов в их Аид).
Только весной  степь наполнена жизнью.
В этом повествовании должен сложиться образ степи, но хорошо, если обозначились хотя бы контуры. Степь – главное действующее лицо данной работы, люди и их культуры приходят, уходят, исчезают бесследно, но степь остаётся, для людей она была всегда. Невообразимая равнина с суровым климатом, когда либо очень жарко, либо смертельно холодно, с массой контрастов, множеством великих и малых опасностей, рождает только суровый народ со своей тяжёлой холодной историей и бедностью. Степь равнодушна к людям или, вернее, не знает их, и не хранит памяти ни о нас, ни о наших предшественниках, ходивших и скакавших по степи в течение тысячелетий.
В степи возникает ощущение законченности – будто всё, что могло случиться в мире, уже произошло.
Прошлое представлено в нашей жизни довольно часто и разнообразно – в архитектуре старых зданий, предметах старины, музеях, но всегда фрагментами, оно растворено в повседневности и потому привычно и незаметно. Но иногда оно вдруг является огромным загадочным материком почти за порогом дома. И тем неожиданнее это чудо, что обнаруживается оно в рамках привычных явлений и обстановки – шум транспорта, пыльная загородная дорога осенью, редкие люди, занятые хозяйственными делами – и открывается таинственный материк из прошлого – Вселенная кочевника

Добавить комментарий